День космонавтики

В безоблачном небе кружит самолет,
Ищет, наверно, во что бы ***нуть,
Машет приветливо крыльями, ***дь,
** твою мать, за**** тут летать!

На тенистом пруду я ловил пескарей
И, момент улучив, кинул в небо кирпич,
Самолету отшиб весь пропеллер в ****у,
*****лась машина изящная вниз.

Прямо в пруд *****лась, подняв кучу брызг,
Пескари разлетелись и прочая дрянь,
На поверхность же всплыл, радуя глаз,
Храбрый летчик Гагарин с кувшинкой в ноздре.

Вначале сентября, вечером, меня неожиданно вызвали к начальнику
полета. Его не было в кабинете; адъютант в приемной, скучавший над старым
"Ньюсвиком", сказал, что он в триста двадцать девятой комнате.
Из-за двери с цифрами "329" доносились голоса и что-то похожее на
смех. Я постучал, но мне не ответили. Я постучал еще раз и повернул ручку.
Под потолком комнаты висела полоса табачного дыма, отчего-то
напомнившая мне реверсионный след в летнем небе над Зарайским летным. К
металлическому стулу в центре комнаты за руки и за ноги был пристегнут
маленький японец - то, что это японец, я понял по красному кругу в белом
прямоугольнике на рукаве его летного комбинезона. Его губы были синими и
распухшими, один глаз превратился в тоненькую щелку посреди багрового
кровоподтека, а комбинезон был в пятнах крови - и совсем свежих, и бурых,
высохших. Перед японцем стоял Ландратов в высоких сверкающих сапогах и
парадной форме лейтенанта ВВС. У окна, опершись на стену и скрестив руки
на груди, стоял невысокий молодой человек в штатском. За столом в углу
сидел начальник полета - он рассеяно глядел сквозь японца и постукивал по
столу тупым концом карандаша.
- Товарищ начальник полета! - начал было я, но он махнул рукой и стал
собирать разложенные по столу бумаги в папку. Я перевел взгляд на
Ландратова.
- Привет, - сказал он, протянул мне широкую ладонь, и вдруг,
совершенно неожиданно для меня, изо всех сил ударил японца сапогом в
живот. Японец тихо захрипел.
- Не хочет, сука, в совместный экипаж! - удивленно округляя глаза и
разводя руками, сказал Ландратов, и, неестественно выворачивая ступни,
отбил на полу короткую присядку с двойным прихлопом по голенищам.
- Прекратить, Ландратов! - буркнул начальник полета, выходя из-за
стола.
Из угла комнаты донеслось тихое, полное ненависти скуление; я
поглядел туда и увидел собаку, сидящую на задних лапах перед темно-синим
блюдечком с нарисованной ракетой. Это была очень старая лайка с совершенно
красными глазами, но меня поразили не ее глаза, а покрывавший ее туловище
светло-зеленый мундирчик с погонами генерал-майора и двумя орденами Ленина
на груди.
- Знакомься, - поймав мой взгляд, сказал начальник полета. - Товарищ
Лайка. Первый советский космонавт. Родители ее, кстати, наши с тобой
коллеги. Тоже в органах работали, только на севере.
В руках у начальника полета появилась маленькая фляжка коньяку, из
которой он налил в блюдце. Лайка вяло попыталась цапнуть его за руку, но
промахнулась и опять тихо завыла.
- Она у нас шустрая, - улыбнулся начальник полета. - Вот только ссать
где попало не надо бы. Ландратов, сходи за тряпкой.
Ландратов вышел.
- Йой о тэнки ни наримасита нэ, - с трудом разлепив губы, сказал
японец. - Хана ва сакураги, хито ва фудзивара.
Начальник полета вопросительно повернулся к молодому человеку.
- Бредит, товарищ генерал-лейтенант, - сказал тот.
Начальник полета взял со стола свою папку.
- Идем, Омон.
Мы вышли в коридор, и он обнял меня за плечи. Ландратов с тряпкой в
руке прошел мимо нас и, закрывая за собой дверь в триста двадцать девятую,
подмигнул мне.
- Ландратов молодой еще, - задумчиво сказал начальник полета, -
бесится. Но отличный летчик. Прирожденный.
Несколько метров мы прошли молча.
- Ну что, Омон, - сказал начальник полета, - послезавтра на Байконур.
Вот оно.
Уже несколько месяцев я ждал этих слов, и все равно мне показалось,
что в мое солнечное сплетение врезался снежок с тяжелой гайкой внутри.
- Твой позывной, как ты и просил, "Ра". Трудно было, - начальник
полета многозначительно ткнул пальцем вверх, - но отстояли. Только ты там,
- он ткнул пальцем вниз, - пока ничего не говори.

Ах да, говорилось о китайцах, Россия в передаче не упоминалась вообще.